Слово «эффективность» звучит в разговорах бизнесменов весь 2026 год. Для промышленных компаний оно означает прежде всего борьбу за производительность труда. И хотя отдельные исследования говорят о том, что рост производительности в России остановился, промышленным компаниям удается добиться заметных результатов главным образом за счет недорогих средств оптимизации процессов. В то же время масштабная модернизация предприятий, предполагающая закупку более производительного оборудования, включая роботов, пока откладывается — и не только из-за дороговизны заемных денег. Опрошенные РБК Петербург промышленники и работающие с ними эксперты раскрыли, какие способы повышения эффективности выбирали производственные компании и от каких отказывались.
Где главный тормоз?
С 2023 года, когда началось восстановление российской экономики после сильного падения в 2022 году, Росстат фиксирует снижение темпов роста индекса производительности труда (соотношение роста реального ВВП и роста затрат труда), а в 2025 году производительность и вовсе снизилась. Эффективность российских предприятий существенно ниже, чем во многих развитых экономиках. По данным Международной организации труда, производительность труда в России примерно в 2,3 раза ниже, чем в США. Средняя выработка на одного сотрудника в час при производстве товаров или услуг в России составляет около $33, в Евросоюзе — $65. «Важно понимать: эти цифры отражают не столько технологическое отставание, сколько системные особенности организации производства и управления на многих предприятиях», — считает директор по операционной эффективности Регионального центра компетенции в сфере производительности труда в Санкт-Петербурге (РЦК) Федор Дмитриев.
В 2,3 раза ниже производительность труда в России, чем в США. Выработка на одного сотрудника в час в РФ составляет около $33.
То есть, по его мнению, основные барьеры роста эффективности в промышленности лежат скорее в управленческой, чем в технологической плоскости. «По нашим оценкам, главная причина низкой эффективности — неадекватная организация бизнес-процессов на предприятиях. Сложности с оптимизацией производственных потоков сдерживают рост выработки в большей степени, чем отсутствие современного оборудования», — утверждает он. Впрочем, отмечает эксперт, устаревание основных фондов и санкционные ограничения тоже крайне негативно влияют на эффективность.
Низкий уровень производительности отражает не столько технологическое отставание, сколько дефекты организации производства и управления на многих предприятиях.
Плюс производительность, минус брак
При этом, по словам Федора Дмитриева, динамика среди участников федерального проекта «Производительность труда», а это около 35% крупных и средних предприятий Петербурга, показывает: результатов можно добиться даже без инвестиций в обновление оборудования. «По итогам 2025 года средний рост выработки по 200 предприятиям в рамках федерального проекта составил 49%. Это означает, что потенциал для повышения эффективности на российских предприятиях существует, и он значительный», — утверждает Федор Дмитриев.
Примерно 35% крупных и средних предприятий Петербурга участвуют в нацпроекте «Производительность труда».
Например, на предприятии «Красногвардеец», производящем медицинское оборудование и хирургические инструменты, перестроили планирование производства и снабжения. В результате предприятие полностью устранило простои сборочного участка, в 18 раз снизило брак, а выпуск медицинских аппаратов увеличился на 30%, рассказали в компании. Фармацевтическому заводу «Полисан» без серьезных финансовых вложений и без найма дополнительных работников только с помощью инструментов «бережливого производства» удалось повысить эффективность работы производственных линий — в частности, на 30% увеличить производство инфузионных растворов.
В 18 раз снизил брак петербургский завод с помощью «бережливого производства».
В АО «ОДК-Климов» госкорпорации «Ростех» ожидают серьезного эффекта от инструментов операционной эффективности. «Первые результаты получены в механообрабатывающем цехе: за полгода средняя выработка на одного человека выросла на 24%, а объем продукции, возвращенной управлением технического контроля, снизился на 30% по сравнению с 2025 годом», — сообщили в компании в ответ на запрос РБК Петербург.
В «ОДК-Климов» в механообрабатывающем цехе средняя выработка на одного человека за полгода выросла на 24%.
На заводе «ПРОТЭК» в Тосненском районе Ленобласти за 6 месяцев участия в нацпроекте производительность труда сварщиков выросла в 3 раза, а общий экономический эффект достиг 12 млн руб.
Куда двигаться дальше
Впрочем, «бережливое производство» — это только первый этап повышения эффективности, считают эксперты, а на следующем этапе компаниям необходимо внедрять производственные технологические инновации.
«Прорывной рост производительности дает лишь технологическая модернизация: обновление парка основных средств более производительными видами оборудования», — уверен президент концерна R-Про, председатель правления кластера «Креономика» Алексей Кораблев. По его мнению, «сейчас максимальный эффект в части прироста производительности могут дать создаваемые «умные» роботизированные производства». «Они используют техническое зрение, адаптивные цифровые системы перепрограммирования роботов, а также искусственный интеллект, управляющий роботизированными процессами», — поясняет эксперт.
Директор и основатель компании Robowizard Игорь Рыженков уточняет, о каком эффекте может идти речь. «Робототехнические комплексы для загрузки и выгрузки станков при определенных условиях могут повысить производительность на 40–50% за счет сокращения времени простоя в рамках одной смены», — приводит он пример использования современной высокопроизводительной техники.
Плотность роботизации в России, по данным Росстата, находится на уровне 29 роботов на 10 тыс. занятых в обрабатывающей промышленности — в 6 раз ниже среднемирового (177) и в 42 раза ниже лидера, Республики Корея (1220 роб./10 тыс.). Плотность роботизации Сингапура — 818, Китая — 567, Германии — 449, Японии — 446. По данным Росстата на конец 2025 года, в обрабатывающей промышленности России применялось 21 740 производственных роботов. Прирост к 2024 году составлял 4,2% при среднемировом приросте в 5,7% и минимально необходимых для России 8–10% роста ежегодно.
«В 2026 году на практике наиболее заметный эффект дают роботизация, автоматизация производственных операций и цифровизация процессов, особенно когда внедрению предшествуют аудит производства и расчет экономической эффективности», — подтверждает тренд директор ГКУ «Агентство экономического развития Ленобласти» Мария Смирнова.
В качестве примера она приводит Завод высотных конструкций в Гатчине. «Предприятие вложило 316 млн руб. в роботизацию производства лестниц и стремянок. Завод оснастил производство роботизированной штамповочной линией с прессовым комплексом и интегрированными роботами, механическим прессом усилием 400 тонн, установкой для гибки металла с ЧПУ, станками для лазерной резки труб и листового металла. Всего за год производительность выросла на 11%», — рассказала Мария Смирнова.
Завод высотных конструкций в Гатчине вложил 316 млн руб. в роботизацию производства лестниц.
Еще один пример — автономный роботизированный склад компании «Айкон Тайерс». «Автоматизация позволила отказаться от тяжелого ручного труда на основных складских операциях и увеличить емкость хранения на той же площади в 2,3 раза. Эффект дает и сочетание роботизации с инструментами бережливого производства», — говорит эксперт.
По словам профессора СПбГЭУ Елены Ткаченко, механообработку и металлургию уже сложно представить без роботизированных комплексов. «Сейчас идет замена части функций роботизированными комплексами и прочими способами автоматизации, — утверждает эксперт. — Но это не относится к основной массе предприятий, выполняющих оборонные заказы, они еще в основном работают в рамках традиционного уклада».
Как добавляет эксперт, в Петербурге есть особенность — предыдущий этап модернизации прошел в 2009–2014 годах. «Тогда был резкий рывок производительности, — отмечает Елена Ткаченко, — а сейчас идет период возврата инвестиций. Пока предприятия не отработают вложенные инвестиции, ничего дополнительно приобретаться не будет. Модернизацией сейчас занимаются в основном предприятия, не включившиеся в свое время в первую волну».
Осознанная модернизация
Предприятий, планирующих «точечную» роботизацию, на отдельных участках и с относительно короткими сроками возврата инвестиций, становится все больше, к ним относятся в том числе компании судостроительной отрасли. «На предприятии ОСК Балтийский завод проведена апробация роботизированной сварки с помощью коллаборативных роботов, а также сварки с использованием промышленных роботов, оснащенных машинным зрением, и орбитальная сварки», — сообщили РБК Петербург в корпорации ОСК. Там рассчитали, что сроки окупаемости такого роботизированного оборудования составляют 2–4 года. «Необходимое для внедрения оборудование погружено в план технического развития предприятия», — отметили в ОСК.
За 2–4 года окупаются роботы для промышленной сварки.
Аналогичный процесс разворачивается в молочной промышленности. «Мы видим, что в нашей отрасли действительно наблюдается устойчивый тренд к цифровизации: ряд игроков уже тестирует роботизированные решения и внедряет ИИ-инструменты в операционные циклы для повышения предсказуемости процессов», — утверждает генеральный директор ТД «Минский молочный завод № 1» Ирина Новикова. Включилось в процесс и ее предприятие. «Мы держим руку на пульсе: наши эксперты не только мониторят эти кейсы, но и проводят внутреннюю аналитику эффективности таких решений применительно к нашей уникальной инфраструктуре. На текущий момент мы находимся в фазе углубленного изучения и оценки потенциальных рисков и выгод. Как только мы выработаем стратегически обоснованную позицию, мы будем готовы делиться более предметными планами. А пока с интересом наблюдаем за развитием технологий и выбираем оптимальный момент для интеграции», — сообщила РБК Петербург Ирина Новикова.
«Непредсказуемость хуже жесткости»
Между тем условия для инвестирования в высокотехнологичное оборудование сейчас не подходящие, считают эксперты. Денег на модернизацию у большинства предприятий нет, да и стимулы слабые — главным образом, ввиду большой неопределенности в экономической ситуации. Самая большая группа (47%) представителей бизнеса, участвовавших в сессии по инвестициям на Финансовом конгрессе Банка России в начале июля, в ходе экспресс-опроса назвала главной проблемой инвестиций в технологическое развитие «рост неопределенности». «Геополитика, санкции, непонимание, какими будут налоги через год, и непонимание, какой будет регуляторная нагрузка через год, — все это сливается в единый фон непредсказуемости, который очень сильно сужает горизонт планирования, что побуждает компании откладывать реализацию инвестиционных проектов», — сформулировал проблему один из участников. «Непредсказуемость хуже жесткости», — согласен директор по инвестициям компании «Астра. Управление Активами» Дмитрий Полевой. Высокую стоимость заемных средств предприниматели назвали вторым по важности фактором, а третьим — увеличение фискальной нагрузки.
По словам Игоря Рыженкова, помимо этих факторов, роботизацию производств сильно тормозит общее ухудшение экономики России — в частности, снижение спроса на промышленную продукцию. «Перспективы роботизации упираются в динамику спроса на продукцию предприятий, размышляющих о роботизации. Но продукция многих предприятий сейчас не востребована так сильно, как хотелось бы. А если нет спроса, то не нужно повышать производительность. Значит, и роботизация не нужна», — говорит эксперт.
Если падает спрос на продукцию, то не нужно повышать производительность, тогда и роботизация не нужна.
В отсутствие сильных рыночных стимулов дорогостоящая модернизация идет не слишком энергично. «Широкое внедрение роботов станет возможным на следующих этапах модернизации производств», — оптимистично считает Елена Ткаченко.
Ирина Новикова, генеральный директор ТД «Минский молочный завод № 1»:
Наши эксперты проводят внутреннюю аналитику эффективности передовых технологических решений применительно к нашей уникальной инфраструктуре. Мы находимся в фазе углубленного изучения и оценки потен-циальных рисков и выгод новых внедрений.
