Петербургские компании стали все чаще сталкиваться с некачественными поставками и даже с фальсификатом от своих поставщиков. При этом сами они стараются не снижать качество продукции, чтобы сохранить бизнес и потребителей. Как удержать рентабельность бизнеса и лояльность покупателей — в подборке мнений РБК Петербург.
Мы максимально стараемся сохранить высокое качество, но это очень трудно
Виктория Нестерова, генеральный директор производства «Фирма Изотерм»:
«После ухода из России европейских поставщиков компонентов для отопительных систем, которые мы производим, — медных и алюминиевых трубок, — качество компонентов заметно ухудшилось. Медные трубки, которые производит Китай и Узбекистан, по качеству уступают европейским аналогам, но выбора у нас нет. С алюминием ситуация начала улучшаться только в последнее время, когда у российских производителей алюминия стало все плохо с традиционными рынками сбыта, они стали с нами разговаривать. Теперь наконец-то российские поставщики стали производить алюминий под наше качество и требования.
Мы максимально стараемся сохранить высокое качество, но это очень трудно. Для нашего производства нужна нержавейка. Однако бывает нержавеющая сталь, которая действительно не ржавеет, а бывает — которая полностью соответствует ГОСТу, но при этом ржавеет. У них названия примерно одинаковые, но состав разный. Ржавеющая, конечно, дешевле. Я могла бы ее использовать, и по документам все будет хорошо, никто не придерется. Но если я поставлю такой конвектор на 54-й этаж где-нибудь в Москве и он у меня зальет все эти 54 этажа, я скажу «до свидания» моему бизнесу. Поэтому я всегда использую качественные материалы. Но застройщик может купить конвектор не у меня за 50 тыс., а у безответственного поставщика за 20 тыс., и когда его дом зальет, он скажет: «Все по ГОСТу, вот сертификат».
Многие в бизнесе не хотят выносить сор из избы, хотят проблемы решать по-тихому, а я — выношу сор из избы. Покупаю приборы отопления конкурентов, испытываю их и официально заявляю, что они врут. Вот мы недавно купили прибор отопления с заявленной мощностью 3 КВт. Отдали прибор на испытания и по факту получили мощность в 937 ватт. Почему они так делают? Потому что мой прибор на 3 КВт стоит 60 тыс. руб., а их — 20 тыс. руб., в три раза дешевле. Строители берут дешевле, потому что это выгодно, а за качество техники застройщик не отвечает. Это недобросовестная конкуренция, и пока нет должного контроля качества, ее не победить.
Я за государственный контроль качества — но за эффективный. Вот мы добились обязательной сертификации приборов отопления для производителей. Но сертификаты застройщики не обязаны предъявлять при сдаче своих объектов. Поэтому можно покупать что попало и тебе за это ничего не будет. А тогда какой смысл в этих сертификатах?»
Есть способы оптимизации расходов на производство без снижения качества
Александр Васильев, генеральный директор производства и сооснователь сети пекарен «Хлебник»:
«Мы сталкиваемся с фальсификатом. Например, к прошлой Пасхе мы заказали сливочное масло для производства куличей, а нам прислали полторы тонны фальсификата. Или при приготовлении коржей для медовика мы обратили внимание, что с ними что-то не так, оказалось, что причина в некачественном меде. Упаковка не менялась, а продукт внутри изменился — и он влиял на финальный вид коржей. Или другой пример, российская фирма-производитель доставила оборудование, и оно было качественным, мы его часто используем. Но более поздние партии такого же оборудования были уже с удешевленным качеством, в итоге оборудование ломалось чаще и быстрее, чем самые первые поставки. С годами рекламаций к поставщикам у нас становится все больше.
Что касается нашей продукции, то есть способы оптимизации расходов на производство без снижения качества. К примеру, для ряда продуктов мы начали сами производить сырье, а для других — участвовать в совместных с партнерами разработках. Одна из популярных позиций в нашей кондитерской линейке — фисташковый торт, включающий довольно дорогие ингредиенты. Фисташковую пасту нам всегда поставляла итальянская компания, которая является монополистом на рынке. Мы договорились с российским производителем начинок о совместной разработке аналога такой пасты. Он начал ее производить и продает нам по спеццене — за то, что мы помогли ее разработать. В итоге мы получили фисташковую пасту итальянского качества, но с более высокой маржинальностью».
В условиях жесткой конкуренции все рецептуры выжаты по максимуму
Дмитрий Пожаров, директор Национальной ассоциации «Союз производителей бетона»:
«С октября — ноября 2025 года до настоящего времени мы видим значительное ухудшение ситуации на рынке товарного бетона: сильный ценовой демпинг, вызванный падением объема производства на 20% и более.
Рынок сильно сегментирован на мелких, средних и крупных производителей. У каждого своя стратегия выживания — небольшие предприятия с минимальными накладными расходами, штатом, отсутствием серьезной системы контроля качества дают минимальные цены, зачастую ниже сырьевой себестоимости, ломая тем самым рынок и пытаясь любыми способами минимизировать кассовые разрывы. Маржинальность производства товарного бетона всегда была невысокой — в пределах 3–7%, а в условиях резкого падения спроса стала околонулевой, а зачастую и отрицательной.
Как в таких условиях поддерживать в надлежащем состоянии оборудование, удерживать квалифицированных специалистов, инвестировать в развитие и поддерживать высокое качество продукции? Конкуренция в отрасли крайне высокая. Для сравнения приведу несколько цифр: сегодня в России работают 62 цементных завода, а производителей бетона, по нашим оценкам, около 5 тыс.
Естественно, такая ситуация не способствует улучшению качества поставляемого на стройки товарного бетона. В условиях жесткой конкуренции все рецептуры, что называется, «выжаты по максимуму».
Определить качество бетона непросто. Бетон — это, по сути, полуфабрикат. Его характеристики не могут быть четко определены в момент передачи от нас, производителей бетона, строителю. Да, база от нас зависит: какие компоненты мы смешали и в какой пропорции. Но от строителя зависит, как он его залил, провибрировал и потом за ним ухаживал. Зимой — это прогрев, летом — это полив, укрывание и так далее. Качество можно проверить только через 28 суток после того, как мы этот бетон передали и строитель уложил его в конструкцию. В этот момент происходит, по нормативу, экспертный анализ его качества — на прочность и на все остальные характеристики по ГОСТу.
В этом заключается основная проблема невозможности в момент передачи бетонной смеси строителю определить соответствие качества заявленным характеристикам. Несколько лет назад существовала обязательная процедура отбора проб бетона непосредственно на строительном объекте, и это снимало многие проблемы и споры. В настоящее время жизнь строителям «упростили», упразднив эту важную и нужную для обеих сторон процедуру. И как следствие, недобросовестные производители пользуются ситуацией, зачастую перекладывая ответственность на строителей и объясняя несоответствие характеристик бетона в конструкции неправильным уходом и укладкой.
Крупным застройщикам неинтересно афишировать подобные проблемы с качеством бетона, и в большинстве случаев они решают это с производителем, вырубают конструкции и заливают бетон по новой, либо, если отсутствует серьезный контроль, все остается как есть. Но сегмент массового жилого строительства, МКД, промышленное строительство, инфраструктурные проекты еще защищены от откровенного фальсификата вследствие ступенчатой системы контроля.
Значительно хуже обстоит дело в сегменте ИЖС, который, например, в Ленобласти, по данным Росстата, в 2025 году составил 73,5% от общей площади введенных квадратных метров.
Индивидуальное строительство в нашей стране — это самая нерегламентированная сфера. Строить разрешается без проекта, на собственное усмотрение и риск. И поставки бетона на эти объекты самые рисковые, так как никакого обязательного контроля качества не существует. Частного потребителя необходимо защищать от фальсификата в первую очередь. Продукт на рынке должен быть качественный, так как человек, строящий себе дом, не обязан быть экспертом. Сегодня это — основная задача государства и профессиональных отраслевых союзов».
Продажа мебели на маркетплейсах — это заложенная бомба
Александр Шестаков, президент Ассоциации предприятий мебельной и деревообрабатывающей отрасли России, генеральный директор и совладелец «Первой мебельной фабрики»:
«Основным драйвером снижения качества мебели в России сейчас является уход продаж в онлайн. Маркетплейсы — это такая черная дыра, где находится сегодня весь неорганизованный товар на рынке России. Есть целые области в России, где практически вся мебель продается только через маркетплейсы. Эти товары не подвержены ни техническим регламентам безопасности мебельной продукции, ни закону о правах потребителей, вообще ничему, где можно найти концы производителей. Продажа мебели на маркетплейсах — это сегодня заведомо заложенная бомба. Там не исполняется просто ничего: например, открытые кромки мебели по нормативам необходимо обклеивать специальной лентой, но это не делается, используется некондиционная мебельная фурнитура и т.д.
У всех добросовестных компаний, кто работает на открытом рынке и торгует в нормальном формате, в офлайне, никаких проблем с качеством нет. Все заводы по производству мебельных плит построены на территории России еще иностранными компаниями — Egger («Эггер»), Kronospan («Кроношпан») и так далее. Они все остались, могут выводить дивиденды в том объеме, который вкладывают в развитие на территории Российской Федерации, и они строят заводы. Европейцы обложили санкциями всю дорогую мебельную фурнитуру, но ее научились делать китайцы. Поэтому с качеством сырья и материалов никаких проблем у белого бизнеса сегодня нет. Остались только вопросы более длительных сроков поставок, и на этом все.
При этом с продажами некондиционной мебели на маркетплейсах у нас происходят удивительные истории. Например, на рынке образовалась компания, которая назвала себя «Первый мебельный магазин» и под таким брендом начала торговать по всей стране. Причем они развились до безумных пределов. Мы купили у них мебель, попросили Роспотребнадзор провести экспертизу, и она выяснила, что товар некондиционный, сделан не по правилам. Но вернуть товар компании оказалось практически невозможно.
Недобросовестные мелкие производители, продающие свою мебель на маркетплейсах, представляют сегодня серьезную проблему. Они могут делать некачественную продукцию и не платить налоги. Естественно, что цены там значительно ниже. Это, по сути, открытый черный рынок. Сумма ущерба бюджетам от неуплаты налогов, который мы оценивали по итогам прошлого года, составила по нашей отрасли почти 100 млрд руб. Все это можно прекратить в один день — если маркетплейс из посредника между продавцом и конечным потребителем преобразуется в покупателя продукции у производителей и станет ее продавать по правилам, по которым живут все нормальные торговцы».
