Основными драйверами развития мирового рынка эстетической медицины в ближайшие пять лет станут молодые люди в возрасте 20–40 лет, 73% из них готовы системно инвестировать в улучшение своей внешности, подсчитала исследовательская компания Allegran. Схожие тенденции отмечают российские, в том числе петербургские, эксперты — спрос на услуги пластических хирургов и косметологов в Северной столице стабильно растет на 12–15% в год. По итогам 2025 года объем петербургского рынка эстетической медицины, где работают более 310 специализированных клиник и центров пластической хирургии и косметологии, превысил 30 млрд руб. Из чего складывается стоимость пластической операции и почему важна «химия» между врачом и пациентом — в интервью РБК Петербург рассказала заведующая отделением пластической хирургии, к.м.н., пластический хирург клиники Medall Тамара Гогохия.
Внутренний возраст
— Один из больших трендов последних лет — пластическая хирургия молодеет. С чем это может быть связано?
— Действительно, такой тренд существует, это подтверждают различные исследования. Сегодня люди очень информированы: все прекрасно знают, что небольшие или, наоборот, большие эстетические несовершенства можно скорректировать с помощью пластической операции. Но я не могу однозначно сказать, что среди моих пациентов стало больше совсем молодых. Ко мне в основном как приходили, так и приходят люди с высоким социальным статусом, а этого, как правило, добиваются к 35–40 годам. Но точно могу сказать, что с каждым годом растет число пациентов-мужчин.
— Отличаются ли запросы женской и мужской аудитории?
— Люди, которые живут активной общественной, деловой жизнью, внутренне чувствуют себя гораздо моложе, чем в паспорте. И выглядеть они хотят соответственно своим ощущениям, это желание не зависит от их гендерной принадлежности. Например, недавно среди моих пациентов был мужчина 1960 года рождения. Он планировал переезд за границу и открытие там стартапа в весьма серьезной отрасли, соответственно, ему нужно было выглядеть свежо и статусно. Мы сделали ему полноценную омолаживающую подтяжку лица и шеи, и, как он потом говорил, это перевернуло его эмоциональное состояние. А бизнесы он в итоге открыл в нескольких странах.
— Получается, что с помощью эстетической медицины можно продлевать период прайм-эры до бесконечности?
— Насчет бесконечности не знаю, но то, что возможности сегодняшней науки, технологий и медицины позволяют хорошо себя чувствовать, прекрасно выглядеть и быть на пике возможностей не только в 30–40 лет, но и в 60, 70 или даже в 80 — да, это так.
Фактор чуда
— От чего зависит успех эстетической операции?
— Медицина вообще и хирургия в особенности всегда связана с рисками, которые порой даже при тщательной подготовке никак не просчитываются. Ни один опытный врач никогда не даст 100%-ной гарантии успеха операции или лечения. По собственному опыту я знаю, что наилучший из возможных результатов достигается, когда пациент и врач объединяются в команду, когда между ними возникает эмоциональная «химия» и отношения становятся максимально доверительными. Тогда пластическая операция действительно дает волшебные результаты, меняя не только шейно-подбородочный угол или делая овал лица четким, а переворачивая всю жизнь человека. Например, недавно пациентка рассказала, что после операции стала настолько уверенно себя чувствовать, что за короткое время изменила в лучшую сторону отношения в семье и произошел серьезный прорыв в карьере. Для нее это было важно.
— Как понять, возникла «химия» или нет?
— Профессионализм пластического хирурга заключается не только в отличном техническом исполнении операции, но и в высоком уровне эмпатии. Я умею «чувствовать» пациента, его эмоции, его истинные мотивы к операции, я знаю, готов он к ней внутренне или нет, справится ли он с реабилитацией, на каком этапе ему будет тяжелее всего. И если я понимаю, что «химии» нет, что человек мне не доверяет, что его истинный запрос расходится с тем, что он озвучивает, я с ним не работаю.
— Часто отказываете?
— Примерно в 3–5% случаев я отправляю пациентов «подумать еще». И многие из них возвращаются через несколько месяцев, а то и лет со словами «я уверен» или «я уверена». Внутренняя готовность к изменениям — половина их успеха.
В приоритете — здоровье
— Чего, на ваш взгляд, в эстетической медицине больше — медицины или эстетики?
— Пластическая хирургия — это часть «большой» медицины, которая во главу угла ставит здоровье пациента. Например, перед сложными сочетанными операциями я предупреждаю пациентов, что если вдруг что-то пойдет не так, то мы сразу остановимся. И пациент тоже должен понимать, что его жизнь и здоровье у врача на первом месте. Эстетика тут отходит на второй план, но представления о прекрасном у врача и пациента все же должны совпадать — это тоже важно.
— Из чего складывается общая стоимость пластической операции?
— Я бы выделила три больших блока: подготовка к операции, сама операция и реабилитационный период. Расходы во время самой операции — медикаменты, инструменты, шовные материалы, труд большой команды врачей, ассистентов, операционных сестер, анестезиологов. Тут важно учитывать и уровень клиники, способный обеспечить пациенту высокий уровень безопасности.
— Существует ли стандартный перечень подготовительных мероприятий?
— Да, есть обязательный и специальный списки анализов и обследований. Например, перед маммопластикой обязательно сделать УЗИ молочных желез и получить заключение онколога-маммолога. А дальше вопрос интерпретации результатов. Я стараюсь привлекать к этому узкопрофильных специалистов, чтобы максимально исключить риски для пациентов. Часто случается, что дооперационное обследование выявляет у пациентов значимые проблемы со здоровьем, не решив которые, на «пластику» не надо идти. Например, не так давно я отложила операцию до момента, пока пациент не пройдет лечение у кардиолога.
Медицинская практика
— Вы совмещаете хирургическую практику с работой в учебном центре Института скорой помощи им. Джанелидзе. Что это вам дает?
— Да, я доцент учебного центра, рассказываю ординаторам кафедры пластической и реконструктивной хирургии о тонкостях профессии. Преподавание — значимая часть моей профессиональной жизни, я очень рада тому, что могу участвовать в большом деле, подготовке будущих высококлассных врачей, и передавать им свой опыт.
— Вы также ведете международную практику, работаете в Грузии с европейскими пациентами, что их отличает от российских?
— В России самые высокие стандарты красоты и самые требовательные пациенты. Соответственно, и уровень российских пластических хирургов намного выше, чем у европейских, бразильских или азиатских. Иногда на международной конференции смотришь презентации зарубежных коллег об их наиболее успешных кейсах и думаешь: «А вот в России такой результат сочли бы средненьким».
— Что в работе пластического хирурга самое сложное?
— Медицина крайне энергозатратна. Для меня провести десятичасовую сочетанную операцию проблем не составляет, это даже заряжает, дает драйв. Но вот те же десять часов отвечать на вопросы пациентов, успокаивать их, оказывать психологическую поддержку тяжело, так как я очень эмпатичный человек и все проблемы и трудности пациентов ощущаю буквально как свои собственные.
— Есть ли проверенные способы «перезагрузки», которые позволяют восстановить баланс?
— Я люблю путешествовать, стараюсь периодически менять обстановку и получать новые впечатления. Обязательно выделяю время для общения с друзьями, в кругу которых я могу побыть не Тамарой Зауровной, а просто Тамарой. У меня есть хобби — пулевая стрельба, очень, кстати, действенный способ снятия напряжения. Мне нравится психология, я слушаю лекции, читаю книги. Это не только помогает лично мне, но и моей работе — так я лучше понимаю своих пациентов.
