По данным АНО «Центр компетенций по импортозамещению в сфере ИКТ» (ЦКИТ), объем российского рынка систем резервного копирования (СРК) в 2025 году достиг 9,1 млрд руб., показав рост в 7% к прошлому году. Однако несмотря на позитивную динамику и общий тренд на импортозамещение, около 30% рынка все еще занимают иностранные решения. Это меньше, чем в сегментах корпоративной почты и виртуализации, но все же указывает на сохраняющуюся инерцию заказчиков. Каковы особенности новой волны миграций, насколько устойчивы позиции российских продуктов и есть ли перспективы роста у отечественного рынка резервного копирования — рассказал генеральный директор «РуБэкап» (входит в «Группу Астра») Андрей Кузнецов в интервью РБК Петербург.
Инерция как стратегия
— Когда речь заходит об импортозамещении в ИТ и информационной безопасности, часто звучит мнение, что определенный его уровень уже достигнут, и сейчас отрасль переходит на новый, более зрелый этап. Справедливо ли это для систем резервного копирования?
— Системы и средства резервного копирования — достаточно консервативная область. Было бы неправильно говорить, что с началом импортозамещения все бросились перевнедрять эти системы, отказываясь от работающих решений. Конечно, те, кого регуляторы напрямую обязали переходить на российское ПО, были вынуждены это сделать, но это лишь часть рынка. Значительная доля потребителей — а средства резервного копирования есть в любой серьезной инфраструктуре — заняла выжидательную позицию. Поэтому, с моей точки зрения, существует существенный отложенный спрос.
При этом требования заказчиков к импортозамещенным продуктам почти не выросли, так как они изначально были высокими. Любой российский продукт сразу сравнивали с западными решениями, которые развивались 20–30 лет и с огромными бюджетами. Сейчас меньше сравнивают именно с Западом, но активно — между собой, однако планка требований осталась такой же высокой. Никто не делает скидку на то, что решение российское или что у него нет 30-летней истории.
— Отложенный спрос когда-то будет реализован? Купят ли те, кто сейчас держится за старые решения, российские продукты, если их не будут заставлять?
— Какая-то часть аудитории потребителей, наверное, не купит никогда, если останется возможность приобретать западное ПО, допустим, через зарубежные юрлица. Если не будет принуждения со стороны регуляторов, они, вероятно, пойдут этим путем. Но те, кто сейчас размышляет, я думаю, примут решение в течение трех, максимум пяти лет, так как их инженерная инфраструктура и системное ПО безнадежно устареют, и перед ними встанет вопрос: что делать дальше, как развиваться? Здесь я вижу высокую вероятность использования российских решений, потому что мы тоже не стоим на месте. Мы постоянно добавляем новый функционал, работаем над производительностью, безопасностью и удобством. Продукты, что были на рынке три года назад, сейчас совершенно другие, несмотря на прежние названия.
Цена осознанности
— В последнее время стало меньше публичных историй о том, как компании теряют данные из-за отсутствия резервных копий. Действительно ли произошел сдвиг в сознании бизнеса и госорганизаций и резервное копирование стало обязательной частью ИБ?
— Все зависит от зрелости организации и тех, кто развивает в ней инфраструктуру ИБ. Мне кажется, что с 2022 года многие стали смотреть на вещи трезвее, пришло понимание, что атаки на российские компании и инфраструктуру идут целенаправленно, в том числе со стороны спецслужб других стран. Это требует взвешенного подхода и серьезной защиты на уровне как всей страны, так и любой организации, обладающей данными. А те, кто этого не понимает, однажды с высокой вероятностью обнаружат свои данные либо испорченными, либо украденными, либо пропавшими.
— Уровень понимания выше у бизнеса или в госсегменте?
— Мне кажется, в госсегменте выше. Ведь одна из основных целей атакующих — скомпрометировать органы госуправления, чтобы люди перестали им доверять.
— Насколько реалистична ситуация, что государство поставит более серьезные требования именно к направлению резервного копирования?
— Государство и так делает достаточно много, особенно в отношении тех, кто находится под его прямым контролем. И у них есть четкое понимание, зачем нужно резервное копирование и почему следует использовать российские продукты. Например, у нас с ними сложилось партнерство и конструктивный диалог: когда нужно доработать продукт или добавить интеграцию, они знают, что российские вендоры идут навстречу. Мы тоже заинтересованы в том, чтобы заказчики были довольны и видели, что мы не просто собираем деньги в сложной ситуации, а, наоборот, много вкладываем в развитие наших решений.
Буква рекомендаций
— Заработавший в марте ГОСТ, связанный с резервным копированием и защитой данных, что-то изменил для производителей и пользователей?
— Однозначно ответить сложно. ГОСТ носит рекомендательный характер, да и нельзя изменить какой-то продукт в одночасье. Так что данный государственный стандарт напрямую не влияет на то, какие продукты есть на рынке — только на то, как их внедрять и эксплуатировать.
— Часто игроки ИТ-рынка говорят, что ГОСТы и стандарты несколько отстают от рынка. В отношении резервного копирования это так?
— Нет, я бы не сказал, что есть существенное отставание. В ГОСТах часто описаны совершенно очевидные, правильные вещи и практики. Более того, зачастую это адаптированные зарубежные стандарты, переведенные, потому что они разумны. Какой смысл изобретать велосипед? В них заложена качественная база, с которой можно ознакомиться и понять, как это должно работать.
— Вы участвуете в разработке подобных ГОСТов?
— Безусловно, и нам, как серьезному игроку отрасли, необходимо участвовать. Процесс разработки обычно длительный, но все подобные инициативы нами приветствуются.
Чужие среди своих
— Во многих сегментах IT и ИБ один из важных трендов — формирование единого стека или экосистемы решений. Затронула ли эта тенденция рынок СРК?
— Мы входим в группу компаний «Астра», и у нас есть своя экосистема: операционная система, базы данных, системы контейнеризации и резервного копирования. Система, защищающая данные, должна интегрироваться со всеми входящими в экосистему продуктами, с которыми сталкивается в проектах. Но рынок в целом, и не только российский, устроен так же. Мы знаем, какие системы виртуализации, базы данных и почтовые системы используют наши заказчики. Решений много, и мы должны поддерживать интеграцию со всеми, если хотим, чтобы на нас обращали внимание. Мы не можем отдавать технологическое предпочтение кому-то одному, потому что нам нужно поддерживать тот стек, который использует конкретный заказчик, иначе у него возникнут большие сложности и ему придется выбирать несколько разных систем, что, кстати, иногда и бывало, даже с западными вендорами.
— Настораживает масштаб необходимой интеграции. Импортозамещение привело к росту числа российских решений, даже если брать только те, что входят в соответствующие реестры. Насколько реально поддерживать их все?
— Ответить однозначно непросто. Давайте посмотрим, к примеру, на сегмент баз данных. Несмотря на то, что в реестре их больше десятка, 99% базируются на PostgreSQL. Это означает, что способ работы с ними в плане резервного копирования в целом одинаков. Конечно, нам приходится тестировать все решения для подтверждения совместимости, но базис остается тем же. С системами виртуализации сложнее. Есть решения на базе серьезных open-source проектов, есть самостоятельные разработки. Когда решение сильно доработано, нам приходится трудиться больше, но задачу упрощает тенденция к консолидации: какие-то продукты уходят с рынка, другие перекупаются. За последний год было несколько таких случаев и в сегменте виртуализации, и в почтовых системах, и в базах данных.
— Это позитивный или негативный тренд?
— Это признак повышения зрелости рынка российских решений. Укрупнение неизбежно: новые решения будут появляться, но постепенно останутся самые серьезные игроки.
Пределы конкуренции
— Насколько велика конкуренция в самом сегменте систем резервного копирования?
— Конкуренция везде серьезная: если направление востребовано, найдутся желающие заработать. Но уникальность нашей тематики в ее сложности: нужно передавать огромные объемы данных, уметь быстро их забирать и восстанавливать, интегрироваться с десятками сторонних решений. Быстро и малыми силами такой проект не потянуть. Нельзя просто выбрать какой-то open-source продукт и доработать его, потому что он не будет поддерживать российские решения, используемые заказчиками. К тому же в этом случае разработчик будет зависеть от стороннего сообщества и не сможет влиять на ядро, а все интеграции придется обеспечивать самому — это колоссальные трудозатраты и финансовые вложения. Поэтому здесь сложно ожидать появления десятков новых систем, а на российском рынке присутствуют всего 2-3 серьезных конкурента.
— За счет чего сейчас можно конкурировать?
— Удобство использования — важный фактор. Затем производительность, отказоустойчивость, масштабируемость. Очень важна скорость разработки и скорость исправления коллизий. Не секрет, что ошибки часто выявляются в очень сложных инсталляциях, которые невозможно воспроизвести в лаборатории. Когда у серьезного заказчика в промышленной среде случается сбой, критически значимо быстро починить проблему, выпустить нужное, возможно, приватное обновление, чтобы заказчик оперативно получил исправление.
— Если западные производители завтра вернутся, сможем ли мы конкурировать на равных?
— Это лишь гипотетическая ситуация. Я не знаю, что должно произойти в геополитике, чтобы западным вендорам разрешили вернуться, причем не только со стороны наших властей, но и со стороны их юрисдикций. Скорее, им не разрешат этого. Но даже если такое произойдет, предприятия, уже вложившие много сил и средств во внедрение российских решений, вспомнят, как их недавно бросили, не вернули деньги за техподдержку и ушли, хлопнув дверью. Кто возьмет на себя ответственность за такой риск повторно? Кто-то, несомненно, захочет вернуться к западным продуктам, но немногие, я уверен.
Кроме того, будут большие вопросы к конкурентоспособности самих западных продуктов. Вендоры обнаружат здесь совершенно изменившийся ландшафт: нет привычных средств виртуализации, баз данных, почтовых и операционных систем. Есть абсолютно чуждый для них стек, и в его поддержку нужно вкладывать огромные деньги. Им снова придется доказывать, что они умеют работать с этим новым для них «зоопарком». С моей точки зрения, это они окажутся в роли догоняющих, и их путь обратно будет очень сложным.
Незаметный помощник
— Из-за изоляции мы упускаем какие-то глобальные технологические тренды?
— Возможно, где-то есть упущения с точки зрения интеграции с аппаратным уровнем, ведь для нас тоже закрыты возможности сотрудничества с крупными производителями систем хранения данных: они не поставляются, невозможно получить поддержку или партнерство для разработки и интеграции. Можно, конечно, действовать методами реверс-инжиниринга или получать документацию обходными путями, как и доступ к оборудованию. Но такие интеграции сейчас не очень востребованы, потому что не все могут купить подобное оборудование: вкладывать в этом много денег и ресурсов нет смысла. Но все же, даже если мы где-то не в тренде, то скорее всего потому, что эта функциональность сейчас не востребована заказчиками. А если она вдруг потребуется — не боги горшки обжигают: мы сделали мощную систему резервного копирования и при наличии спроса и бюджета сделать нужную доработку — дело техники.
— Искусственный интеллект оказывает серьезное влияние на рынок резервного копирования?
— Думаю, влияние ИИ прежде всего затронет наши внутренние подходы к разработке, и уже делает это. Речь именно про производственный процесс: как мы разрабатываем, тестируем, выпускаем документацию, делаем пресейл, оказываем поддержку. Здесь мы ИИ либо уже используем, либо активно готовимся к внедрению.
Движение без остановки
— В каком направлении системы резервного копирования будут развиваться в ближайшие годы?
— Наибольший вызов для нас — это изменение внутренней технологии создания продукта. В части функциональности же мы идем вслед за ландшафтом, который используют заказчики: какие у них решения, где и как они хранят данные. Мы здесь в некотором роде ведомы: не задаем тренды сами, а базируемся на существующей инфраструктуре. Появится что-то новое и интересное в хранении или передаче данных — это станет для нас трендом: будем осваивать, чтобы сэкономить или показать преимущество в эффективности, скорости, надежности, удобстве.
— То есть сейчас эпоха затишья в ожидании того, что произойдет в других сегментах?
— Нет, это не затишье. Для систем резервного копирования так происходит всегда. Мы развиваемся вместе с отраслью и отслеживаем ее метаморфозы. Появляются новые тренды — мы думаем, как реагировать, что предложить. Это постоянный анализ, рутинная работа, возможно, без громких прорывов, но она регулярна. Так было последние 30 лет, и так будет.
