К 2025 году российский ИТ-сектор прошел путь от шока к новой реальности. Импортозамещение перестало быть самоцелью, превратившись в основу для формирования устойчивых технологических экосистем. Однако вопрос, который волнует и бизнес, и государство, остается открытым: создан ли на пройденном этапе прочный фундамент для технологического суверенитета или мы получили лишь шаткую конструкцию, требующую серьезной доработки? В рамках круглого стола, организованного РБК Петербург, эксперты и представители бизнеса — от разработчиков операционных систем до крупных заказчиков из авиационной отрасли, машиностроения и городского хозяйства — попытались найти на него ответ.
Фундамент есть, но здание не достроено
Половина экспертов считает, что основа для технологической независимости уже создана. Другие уверены: говорить даже о создании основы для суверенитета преждевременно. Полярность мнений отражает разницу в опыте и специфики работы в отдельных секторах бизнеса, но сходятся эксперты в одном: путь пройден огромный и, если остановиться, мы потеряем больше, чем уже приобрели.
Оптимисты указывают на отрасли, где не просто создан фундамент — отечественные решения уже работают и более чем конкурентоспособны. Одним из таких примеров стала авиационная отрасль, где путь к независимости начался задолго до 2022 года — с момента первых блокировок. Как рассказал ИТ-директор аэропорта Пулково Андрей Нестеров, еще когда западные вендоры считались безальтернативным стандартом, было принято стратегическое решение отказаться от немецкой производственной системы. Это был шаг, продиктованный как ограничениями, с которыми столкнулся ряд авиакомпаний, так и сознанием того, что скорость развития собственных решений может быть выше, чем у традиционных поставщиков.
«Выбора не было, — констатирует Нестеров, — поэтому мы уже заместили все ключевые ИТ-системы, включая производственные. Авиационная отрасль сегодня реально импортонезависима. Аэропорты создавали решения на передовом технологическом стеке, используя современные подходы, благодаря чему разработки затем легко превращались в промышленные продукты, интересные другим игрокам и даже отраслям».
Схожим образом — с заделом, созданным до 2022 года, — развивались и продукты «Группы Астра», что позволило компании войти в «эпоху вынужденного импортозамещения» с уже готовым продуктом. Директор управления операционных систем группы Михаил Геллерман, обращает внимание на сдвиг в сознании крупного частного бизнес, который тоже начал просчитывать риски задолго до того, как они стали реальностью. «Фундамент для технологического суверенитета в ИТ-сегменте создан, — убежден он. — Мы общаемся с крупным частным бизнесом, и в их картах рисков уже прописаны триггеры для перехода на российский софт, отработанные за последние три с половиной года — это серьезный шаг вперед».
Экономическая логика
Однако скептики напоминают: формальное наличие решений в реестре и реальное внедрение — разные вещи. И главные препятствия лежат не в технической, а в экономической плоскости. Опыт машиностроительного сектора, где зависимость от импортных комплектующих и конкуренция с азиатскими производителями особенно остры, показывает, что одного желания заказчика часто недостаточно.
Так, заместитель генерального директора Всеволожского Кранового Завода Наталья Филиппова рассказала, что ее предприятие столкнулось с проблемами не только при включении продукции в реестр российского промышленного оборудования, но и в привлечения интереса со стороны потенциальных потребителей, ведь импортозамещение не стало гарантией спроса. «К сожалению для отечественных разработчиков, как возили аналоги из Китая, так и возят, — констатирует она. — Мы разработали взрывозащищенные тормоза, которые никто в России не производит. Спрос есть, но наша цена неконкурентоспособна по сравнению с китайской. Себестоимость продукции в России несоразмерна. Для защиты от агрессивной китайской экспансии необходима продуманная система заградительных мер, включая ввозные пошлины на готовое оборудование».
Кроме того, условия государственных программ поддержки НИОКР, по словам Натальи Филипповой, настолько жесткие, что руководство завода каждый раз задумывается: стоит ли браться за разработку новой импортозамещающей продукции, если конкурировать по цене с Китаем все равно не получится.
К этому добавляется и «бумажный» характер замещения в корпоративном секторе, когда формальное выполнение требований регуляторов не означает реального отказа от привычных инструментов. Виталий Банцар, соучредитель и генеральный директор НТЦ «НептунИТ» (входит в ГК TS Solution), приводит данные исследования одного из российских вендоров, согласно которым большинство компаний Enterprise, формально перешедших на отечественное ПО, продолжают использовать в своей инфраструктуре решения ушедших вендоров. «Бизнес покупает сертифицированные отечественные решения, ставит их рядом, закрывается сертификатом, но продолжает пользоваться иностранным ПО», — констатирует Банцар.
Впрочем, есть и обратная тенденция. Виталий Кулиничев, операционный директор «РуБэкап» (входит в «Группу Астра»), отмечает, что во многих сегментах — в том числе в отношении систем резервного копирования — заказчики переходят от формального владения к реальному использованию. «По нашим заказчикам я вижу тенденцию: решения, купленные для пилотов или под требования регулятора, уже применяют и даже выводят из эксплуатации зарубежные системы, — говорит Кулиничев. — Причина в том, что для крупного бизнеса больше половины требований — это не просто предоставление продукта или сервиса, но и его качественная поддержка. А как раз этого от западных игроков сейчас получить просто невозможно».
Руководитель службы маркетинга компании «Газинформсервис» Григорий Ковшов объясняет медленный темп не столько инерцией, сколько экономической логикой. Замена критических информационных систем в развитых инфраструктурах крупных заказчиков — это перестройка всей логики, всего ландшафта бизнеса, требующая огромных вложений. «Вкусовые предпочтения заказчиков остались прежними, — говорит Ковшов. — Сложно представить, как, к примеру, крупный бизнес вдруг уйдет с зарубежных решений и сменит в одночасье парадигму своей инфраструктуры — это колоссальные, порою миллиардные инвестиции. Поэтому в головах и в кошельке заказчика по-прежнему есть место для иностранных решений и говорить о состоявшемся фундаменте для технологического суверенитета пока преждевременно, но путь к его обретению начат».
Время, кадры и длинные инвестиции
Главными тормозами для российских высокотехнологичных решений стала не только высокая себестоимость разработки, но и нехватка дешевых и доступных денег и, как следствие, неготовность заказчиков платить за переход. Причем проблема носит системный характер: ресурсы, которые могли бы пойти на развитие зрелости ИТ-продуктов, распыляются между десятками дублирующих друг друга решений разных вендоров.
Ситуация усугубляется тем, что крупные госкорпорации, имея доступ к бюджетному финансированию, предпочитают создавать собственные ИТ-подразделения, конкурируя с профильными вендорами и ограничивая и без того небольшой рынок сбыта. «Мы видим тренд, при котором крупные госкорпорации все активнее развивают собственные ИТ-компетенции, — отмечает Михаил Геллерман. — Это, безусловно, их право и в ряде случаев обоснованный шаг. Однако побочным эффектом становится дублирование решений, которые уже представлены в реестре отечественного ПО, а также усиление конкуренции за кадры, что заметно повышает стоимость найма для всего рынка. Нам кажется важным выстроить такой баланс, при котором ресурсы отрасли в большей степени направлялись бы на создание действительно востребованных продуктов, а не на тиражирование уже существующих».
Заказчики, в свою очередь, не всегда готовы к затратам на переход, даже если в перспективе это экономически оправдано. Иван Плотников, директор по развитию «Оператора скоростных автомагистралей» (входит в ВТБ Инфраструктурный Холдинг), описывает распространенную психологическую ловушку, с которой сталкиваются разработчики: заказчик ожидает, что отечественное решение априори должно быть дешевле иностранного, не учитывая затраты на его создание и поддержку. «У многих заказчиков представление: свои решения должны стоить столько же или даже дешевле, — говорит Плотников. — А то, что нам нужно нарастить разницу между нашими и импортными решениями, откуда-то взять ресурсы на развитие, поддержку команды, строительство заводов — к этому заказчики не готовы».
«Сегодня на российских дорогах остается большое количество инфраструктуры, работающей на неподдерживаемом иностранном программном обеспечении. Мы берем на себя ответственность заменить этот софт, сохраняя действующее оборудование: его полная замена пока недоступна отечественным компаниям и экономически неприемлема для заказчиков», — добавил Плотников, конкретизируя вызов, с которым сталкиваются компании при миграции.
Между тем, опыт Пулково, где решение о переходе с западной платформы принималось в условиях высокой неопределенности, показывает, что ключевым фактором может стать именно прогноз роста стоимости. «Ключевым фактором принятия решения стало понимание, что дальше цена будет только расти, — рассказывает Андрей Нестеров. — Переход был недешевым, но когда мы завершили проект, акционеры признали выгоды».
Искусственный уравнитель
Искусственный интеллект стал мощным фактором, способным как кардинально ускорить догоняющее развитие, так и создать новые риски. Участники дискуссии сошлись во мнении: ИИ уже меняет правила игры, но характер этих изменений зависит от того, кто и как будет их использовать.
Оптимистичный сценарий связан с революцией в разработке. ИИ снижает порог входа, удешевляет создание ПО и позволяет быстрее закрывать потребности заказчиков. По наблюдениям руководителя отдела R&D компании «Комфортел» Александра Васильева, производительность разработки растет такими темпами, что уже в ближайшей перспективе себестоимость создания ПО может оказаться ниже затрат на его внедрение. «В ближайшие полгода-год мы окажемся в ситуации, когда разработать ПО дешевле, чем его внедрить», — говорит Васильев.
Тем более что меняется весь ландшафт разработки: многие прикладные системы, особенно те, что ориентированы на внутренние бизнес-процессы, могут создаваться силами самих заказчиков с помощью ИИ, но без привлечения дорогостоящих команд разработчиков.
Однако эксперты предостерегают от иллюзий. ИИ меняет инструментарий, но не отменяет потребность в глубокой экспертизе. Более того, он создает новые уязвимости. Григорий Ковшов обращает внимание на важный аспект, о котором часто забывают в погоне за масштабированием и скоростью: кодинг на скорость с помощью ИИ без соответствующей экспертизы, а также культуры тестирования и сопровождения с высокой вероятностью может привести к росту числа нестабильных и уязвимых решений: «Внедрили все дружно ИИ, а про безопасность не подумали — и что? Кто эту «поделку» будет тестировать? Кто ее будет сопровождать? Клиенты в режиме реального времени? Сгенерировать код недостаточно, нужна система качественного тестирования, понимание, как решение встраивается в существующую инфраструктуру — на ИИ это без соответствующей экспертизы не переложишь».
Шоколад, балет и ИТ-велосипед
Что касается спроса, то расширить его можно было бы за счет экспорта, но и тут есть очевидные сложности — от ограниченного числа дружественных стран до ориентации решений на специфические отечественные процессы и регулирование. При этом изоляция порождает риск изобретать велосипед там, где давно есть работающие мировые решения. Парадокс в том, что, говоря о российских технологических брендах, первыми вспоминают шоколад и балет, а не реальные достижения в инфобезопасности, электронной коммерции или банкинге. Между тем, именно в этих сегментах Россия не догоняет, а предлагает уникальные продукты, способные конкурировать на глобальном уровне.
При этом спрос на российские решения за рубежом связан с глобальным трендом на цифровой суверенитет — на этом можно сыграть. Россия может предложить миру не отдельные компоненты, а комплексные решения, прошедшие проверку в сложных условиях эксплуатации. Это работает: Андрей Нестеров уверен, что на базе продуктов, созданных для авиаотрасли, сформирован полноценный стек, который уже вызывает интерес у зарубежных партнеров. Роман Борисенко, директор Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения «Городской мониторинговый центр», добавил, что наработки в области видеонаблюдения и безопасного города интересуют другие страны — причем именно как комплексное решение с доказанной эффективностью.
Стратегические приоритеты
Дальнейшее развитие заложенного фундамента требует системной государственной политики. Участники дискуссии сошлись во мнении: чтобы достижения последних лет не были утрачены, а технологический суверенитет стал устойчивым, необходим вектор развития на годы вперед.
Александр Васильев видит главным ограничением нехватку вычислительных мощностей, необходимых для развития ИИ и других ресурсоемких технологий. По его мнению, государство могло бы выступить инфраструктурным инвестором, создав центр коллективного доступа. «Если государство построит вычислительный центр, который будет предоставлять ИТ-компаниям доступ для обучения моделей, рынок таких моделей будет расти достаточно быстро, — считает эксперт. — Специалисты в принципе есть, разобраться в этом не так сложно. Вопрос в вычислительных мощностях».
Виталий Банцар делает акцент на регуляторике и ответственности. По его мнению, мягкое регулирование не стимулирует бизнес вкладываться в защиту, тогда как реальные риски кибератак только растут. «Я бы ужесточил ответственность, — говорит Банцар. — Если вы не будете вкладываться в защиту своей информации, кто-то вложится в атаку на нее. И вы потеряете бизнес, работу, либо наступит уголовная уголовная ответственность. Это драйвер для разработчиков, это создает рынок, заставляет отечественных вендоров конкурировать между собой».
По мнению Виталия Кулиничева, никакая отдельная мера не сработает без системного развития. «Я бы выделил три аспекта: образование, инвестиции и производство, — говорит он. — Образование — в первую очередь с уклоном в современные технологии. Специалисты, которые выходят из институтов, о современных технологиях мало что знают. Производство — компонентной базы, чтобы можно было производить ПАКи, серверы, системы хранения данных. И инвестиции как то, что будет все это подпитывать. Без одного из этих элементов система не работает».
«Мы прошли путь от точечной замены иностранного ПО к созданию комплексных, архитектурно целостных решений. На примере «Безопасного города» мы убедились: настоящая ценность для заказчика — не отдельный продукт, а готовая архитектура, построенная на импортозамещенных технологиях, с уже отработанными интеграционными связями. Эту экспертизу — умение собирать сложные системы из отечественных компонентов — мы сегодня можем тиражировать на любые отрасли. И именно такой комплексный подход, а не «лоскутное» импортозамещение, формирует устойчивый фундамент для технологического суверенитета», — отметил Роман Борисенко.
По мнению Григория Ковшова, государство уже многое делает для цифрового суверенитета, но отставание от мировых лидеров все еще есть, и сократить разрыв можно только за счет концентрации ресурсов и долгосрочного скоординированного планирования. «Тот разрыв в 3-5 лет, который местами есть сейчас, по отношению к мировым технологиям и опыту можно и нужно оперативно сократить до года, при консолидации отечественного ИБ— и ИТ-сообщества, — говорит Ковшов. — Для этого нужна поддержка государства в роли гаранта, поручителя, представителя интересов бизнеса — в том числе на международной арене». Он напоминает: даже китайское технологическое чудо не было бы возможным без такой поддержки. У догоняющего есть неоспоримое преимущество: он проходит дистанцию быстрее других, но и цена для прохождения всей дистанции будет существенно выше остальных. И тут без поддержки государства бизнесу крайне сложно обойтись.
Главным же запросом бизнеса к государству остается предсказуемость. «Не льготы и не субсидии сами по себе, а четкий сигнал о том, что курс на цифровую независимость не будет пересмотрен при первой же перемене конъюнктуры. Если у наших клиентов — металлургов, машиностроителей, банков — будет ситуация лучше, они будут покупать и российский софт. Но для этого нужен четкий сигнал от правительства, что этот курс навсегда. Должен быть четкий посыл — и тогда всем будет легче», — заключил Михаил Геллерман.
