Первый после Сочи: как реализуется мегапроект в Кронштадте
Материалы выпуска
Частная медицина пошла на поправку Рынок «Медицинский бизнес будет на хорошем подъеме еще как минимум полгода» Экспертиза «Меры государства по поддержке бизнеса были беспрецедентными» Экспертиза «Мы планируем связать единой цифровой архитектурой все бизнес-процессы» Экспертиза Первый после Сочи: как реализуется мегапроект в Кронштадте Экспертиза
Экспертиза Санкт-Петербург и область
0
Материалы подготовлены редакцией партнерских проектов РБК+.
Материалы выпуска

Первый после Сочи: как реализуется мегапроект в Кронштадте

«Остров фортов» — первый после олимпийской стройки в Сочи российский проект, предполагающий координацию десятков ведомств и компаний.

Создание культурно-рекреационного кластера «Остров фортов» в Кронштадте стало первым проектом комплексного развития большой территории после строительства в Сочи перед Олимпиадой. В его реализации принимают участие Минкульт, Министерство обороны, несколько комитетов правительства Петербурга, федеральные и петербургские НИИ, социологические службы, архитектурные бюро, инвесторы. Координационной площадкой для нескольких десятков организаций — участников выступило АНО «Кронштадт. Остров фортов». Соорганизатор проекта Марика Коротаева рассказала, насколько удается согласовать интересы разных сторон, что уже реализовано в рамках «Острова фортов» и какие из предстоящих задач наиболее сложны.

КОМПЛЕКСНОЕ РАЗВИТИЕ

— О том, что в проекте «Остров фортов» будут задействованы три форта, в общих чертах известно давно. Но что именно предполагается делать с этими фортами?

— Форты подлежат бережной реставрации и приспособлению к современному использованию. Согласно концепции музеефикации фортов, разработанной институтом им. Лихачева, а также концепции кластера «Остров фортов» и схем функционального зонирования, будет сохранен исторический облик фортов первой трети ХХ века. На всех трех фортах будет произведена реставрация гранитных и кирпичных стен, кровли и сводов казематов, лестниц, воссозданы утраченные декоративные элементы фасадов, раскрыты исторические оконные и дверные проемы. На форту «Император Александр I» появятся музейные экспозиции, посвященные борьбе с вирусами и созданию вакцины от чумы. В «Кроншлоте» предполагается музейный комплекс с интерактивными экспозициями, объединенными темой «Кроншлот — первый форт Кронштадта», на «Петре I» — музейный комплекс с тематическими экспозициями, посвященными минно-взрывному делу.

Чтобы претворить эти планы в жизнь, предстоит проделать большой объем работы. Нужно в первую очередь понять, какой ущерб с течением времени был нанесен фортам. В этом году мы впервые провели подводные археологические обследования, которые позволили оценить состояние оснований «Александра I», «Кроншлота» и «Петра I». По результатам работы специалистов сделано заключение: подводная часть фортов — в хорошем состоянии.

— Ваш проект охватывает только три форта, которые вы перечислили, а в Кронштадте их гораздо больше. Почему не задействуете остальные?

— Как минимум потому, что надо начинать с самых реальных задач. Эти три форта замечательно расположены — их легко увидеть с территории Кронштадта и к ним легко добраться. Я допускаю, что найдутся туристы, которые хотели бы посетить все девятнадцать фортов, но обеспечить им такую возможность на данном этапе нереально. Все форты находятся в абсолютно разном состоянии, и в некоторых из них просто опасно находиться. Чтобы серьезно заниматься развитием всех фортов и приводить их в порядок, к ним как минимум необходимо подводить инженерные коммуникации — сейчас там нет ни электроэнергии, ни водоотведения. А ведь «инженерия» — это только часть затрат. Реставрировать все кронштадтские форты единовременно — де-факто непосильная задача в рамках одного проекта, пусть даже очень масштабного. Финансовая и организационная нагрузка будет слишком велика. Поэтому на данном этапе мы сосредоточили усилия на «Кроншлоте», «Петре I» и «Императоре Александре I».

— Во сколько вы оцениваете реставрацию трех фортов?

— Экспертная оценка — 5,9 млрд руб. Но эта цифра прошлогодняя, она была определена предварительно — для того, чтобы какие-то лимиты зафиксировать в бюджете. Окончательные цифры будут известны после того, как пройдет государственная экспертиза по проекту.

— То есть препятствие к восстановлению всех фортов Кронштадта одновременно — финансовое?

— Не только. Огромное препятствие — разный статус земель на территории Кронштадта. Во-первых, там разные собственники. Вы можете взять в аренду форт и работать с ним так, как работают, например, операторы форта «Константин», если он находился или в ведении Петербурга или в ведении федерального министерства. Но если он находится в частном владении, то могут возникнуть сложности в договоренностях с собственниками. Во-вторых, чтобы привести «к общему знаменателю» все земельные участки, нужно решить множество юридических вопросов. Ни один инвестор не зайдет на площадку с обременениями — с проблемными вопросами по газоснабжению и прочей инженерии, с вырезанным из общей территории и сданным в аренду каким-то одним участком, с тем что правила землепользования и застройки не бьются с проектом планировки территории, с тем, что существует три базы — база собственника (у них есть документы, как у вас есть документ на квартиру), база региона (у них своя база) и база госреестра, который должен все это регистрировать. И у них у всех разные категории, названия, номера, границы территорий. Все эти базы, которые были сформированы в 1960-х годах, не синхронизированы. И это большая проблема. В таком случае приходится в ручном режиме сверять документы, вносить поправки, «приводить к общему знаменателю».

— Получается, что комплексное развитие Кронштадта, со всеми фортами, в принципе невозможно? Или другие объекты будут добавляться в проект со временем?

— У нас нет задачи экспансии на все потенциально привлекательные территории в Кронштадте. Изначально ставилась цель — создать центр притяжения, ядро Кронштадта как историко-культурного туристского направления.

Пытаться сделать кластер безразмерным, включая туда абсолютно разные по тематике, собственности, функциональному назначению объекты, было бы неправильным решением. Важно создать общие гармоничные условия развития проектов в Кронштадте, чтобы люди выступали со своими инициативами, не зависимыми от нас. Например, на территории Кронштадта есть заповедник «Западный Котлин», и не нам ему рассказывать, какие новые проекты запускать. Но можно организовать пространство так, чтобы заповеднику тоже стало удобнее развиваться. Мы решаем важные для всех инфраструктурные задачи и накапливаем механизмы управления, которые позволят масштабировать проекты развития дальше.

— Какие, например, механизмы?

— Сейчас в Петербурге нет субъекта, который бы имел административные полномочия заниматься территорией Кронштадта комплексно. Каждое ведомство отвечает за свою часть задач. То есть, например, мы приходим в Комитет по транспорту Петербурга, а там справедливо отмечают: «Понимаете, город у нас большой, мы не можем столько ресурсов выделить одному Кронштадту». Дальше приходим в Комитет по энергетике, и там тоже говорят, что «люди и в других районах города живут, не только в Кронштадте». А наш проект становится амбассадором территории Кронштадта, мы занимаемся его проблемами 24/7. И говорим, условно, что раз уже Комитет по транспорту согласовал важный проект, то и вы свою часть согласуйте, а иначе те ресурсы будут вложены вхолостую.

Мы считаем «Остров фортов» пилотным проектом комплексного развития большой территории в России — моделью для других сложных территорий с большим потенциалом, в разных регионах страны.

ТРАНСПОРТНЫЙ ВОПРОС

— Какие транспортные проблемы основные для Кронштадта?

— Существует несколько ключевых проблем. Прежде всего, это отсутствие дополнительной развязки с КАД, о которой говорится с 2016 года. Обсуждение этой проблемы шло по замкнутому кругу: у Санкт-Петербурга денег на строительство нет, он просит финансирование у федерального центра. Там не видят причин вкладывать ресурсы в эту развязку, так как в Кронштадте нет какого-то большого инвестиционного проекта. Власти Петербурга начинают искать инвестора для проекта, но все потенциальные инвесторы отказываются, так как это территория с низкой транспортной доступностью. Круг замыкался.

— Что изменилось сейчас?

— У нас сейчас есть возможность быть «средним арбитром» — давать аргументы всем сторонам. Мы показываем федеральной власти инвестиционный потенциал Кронштадта, городу — готовность федеральной власти решать вопрос, инвесторам — перспективы развития транспортной инфраструктуры.

— Какие другие транспортные проблемы существуют в Кронштадте?

— Это вопросы дорожной инфраструктуры внутри города, в том числе отсутствие внутриквартальных парковок. Парковаться в Кронштадте вообще негде. Несколько смежных дорог требуют и реконструкции, и расширения. По всем вопросам мы активно работаем и с городом, и с федеральными структурами.

— Для Кронштадта уже создавалась несколько программ по развитию парковок и, кажется, ни одна из них не была реализована.

— Я знаю несколько программ, которые подразумевали создание парковок. Первое — это то, что Кронштадт сам планирует. Там есть пять мест, где городская администрация планирует создать парковочные места. Это договоренность, которая была достигнута до нас. Сейчас, насколько я знаю, в бюджете Петербурга заложена возможность профинансировать эти несколько парковок.

Что касается нашего проекта, то мы попросили создать парковку на 620 мест. Начнем работы по этому объекту уже в следующем году.

— Как вам удалось добиться реализации дорожного проекта в короткий срок?

— Мы проработали проект этой парковки совместно с Комитетом по транспорту Петербурга. Сделали обращение к губернатору, и Александр Беглов нас поддержал. Чтобы добиться от власти быстрого решения, нужно ей визуально показать проблемы. Вот я приезжаю в Кронштадт, снимаю видео, как иду по территории вместе с жителями и показываю, что мест для парковки вообще нет. Мы показали, какая ситуация есть сейчас, и объяснили, что с учетом развития Кронштадта пассажиропоток будет только увеличиваться. Все нас поддержали.

— Что касается развязки, уверены ли вы в перспективе ее строительства? Ведь могут перенести на неопределенный срок — с учетом пандемии у государства возникает немало других финансовых задач.

— Насколько я знаю, сейчас проект развязки еще разрабатывается. Пока мы не видим все резолюции, сложно утверждать определенно, появится она или нет. Но мы очень активно педалируем этот вопрос. В том числе представляем властям аналитику по прогнозам пассажиропотока после появления в Кронштадте новых туристических аттракторов. Мы убеждаем город, что нужно сделать внутриквартальные дороги, потому что это задача региона, а к федералам приходим и говорим: «Видите, регион дает финансирование на внутриквартальные дороги, а вы дайте денег на развязку». Сейчас, по сути, речь идет о софинансировании регионом и федеральным центром решения единой транспортной проблемы.

Надеюсь, что до конца текущего года мы поймем, заложено ли в бюджете финансирование этой важной развязки.

КАК ДИСНЕЙЛЕНД, НО ПО-ДРУГОМУ

— Кроме фортов, чем еще Кронштадт будет привлекать туристов?

— Летом мы открыли в Кронштадте музейно-исторический парк. Рассчитывали, что в основном он будет для местных жителей. Изначально ожидали, что на выходные туда будет приезжать 5-7 тыс. человек из Петербурга. Но по факту эта цифра оказалась в разы выше: весь сезон — с открытия парка в августе и вплоть до октября — каждый уикэнд его посещали по 20-22 тыс. человек. То есть парк востребован и сам по себе привлекает гостей.

— На какой турпоток вы рассчитываете после запуска проекта?

— Когда будет введена в эксплуатацию вся запланированная инфраструктура, в том числе гостиницы, мы рассчитываем, что к нам будут приезжать по 2-3 млн человек в год. В самом начале, когда мы заявляли проект, скептики нам сказали: «А что вы сделаете, чтобы люди приезжали в Петербург и оттуда доезжали до Кронштадта? Он далеко». Мы же отвечали: туристы будут целенаправленно приезжать в Кронштадт и, может быть, доезжать до Петербурга.

— Звучит амбициозно.

— Мы работаем над тем, чтобы в Кронштадте была комфортная для проживания и пребывания и самодостаточная территория. Чтобы туристы с семьями могли там провести два-три дня. В Кронштадте появится востребованная туристская инфраструктура: пешеходные улицы с магазинчиками и кафе, променадная набережная, музей — филиал Центрального военно-морского музея. Мы сейчас работаем над тем, чтобы передислоцировать туда первую советскую атомную подлодку, которая станет основой экспозиции филиала. Будет современный спорткомплекс, где в том числе будут проводиться спортивные мероприятия, будет оборудованная яхтенная марина, которая откроет возможность для проведения парусных регат. И, конечно же, аттрактором туристов станут отреставрированные и музеефицированные форты. Мы создаем такой туристский кластер, в котором каждый найдет себе занятие по интересам.

— Будет напоминать Диснейленд? Туда тоже можно приехать отдельно, без посещения большого города.

— По части содержания «Остров фортов» с Диснейлендом, конечно, не сопоставимы. Наш кластер не является просто территорией развлечений. Он выполняет важную просветительскую миссию: рассказывает историю российского флота, показывает развитие науки и техники в аспекте морской деятельности, знакомит с героями-моряками.

Кронштадт — это место морской славы России, «колыбель» отечественного флота. Там не требуется искусственно придумывать нечто для привлечения людей. Нужно просто «поднять» и сделать доступным для восприятия широкой аудиторией культурно-историческое наследие Кронштадта.

— Не все туристы любят ходить по музеям. Молодые люди, как правило, предпочитают более активный и более веселый отдых.

— Молодежь бывает разная, с разными интересами. Есть те, кто хочет просто на воду посмотреть, посидеть на лавочках на красивой набережной, выпить вина, сфотографироваться в необычной обстановке. Все для этого будет. Есть любознательная молодежь. И для нее у нас тоже предусмотрен аттрактор: через все объекты кластера тонкой линией проходит морская тема во всем ее многообразии. Гости смогут получить новый опыт, почерпнуть для себя полезную информацию, получить необычные впечатления и зарядиться позитивными эмоциями. Думаю, всем, и новым поколениям в том числе, это будет интересно.

— Вы откроете филиал Центрального военно-морского музея. Не боитесь конкуренции с Военно-историческим музеем в Петербурге?

— Мы не собираемся дублировать ЦВММ. Он является военным музеем классического образца, а наш музей создается с акцентом на новые технологии. Мы хотим показать, что такое флот сегодня, и для этого реализуем новые для города решения. Например, сейчас в Петербурге нигде нет возможности посетить атомную подводную лодку, а в нашем музее она появится. Мы создаем современное музейное пространство с временными экспозиционными выставками, с возможностью трансформировать под разные задачи это пространство, поскольку есть еще задача проводить Морской салон (международная экспозиция военно-морской техники. – Ред.), который проходит в Петербурге.

ПЕРВЫЙ В МИРЕ

— В чем, на ваш взгляд, главная ценность фортов в Кронштадте?

— Мы подняли все документы, архивные данные, и сейчас совместно с историками пытаемся подтвердить справедливость тезиса, что форт «Кроншлот», который в 1704 году построен Петром I, является первым в мире гидротехническим сооружением на воде. То есть все остальные — и французские, и английские — его «последователи».

То есть «Кроншлот» — это морской форт номер один в мире.

— Получается, что опасения градозащитников оправданы?

— О каких опасениях идет речь? Мы великолепно работаем с градозащитными организациями и экспертным сообществом. Проекты приспособления всех трех фортов учитывают их пожелания и замечания.

— Тогда почему в определенный момент согласование ваших проектов было приостановлено?

— Потому что согласование — процесс сложный. И к нему надо, что называется, правильно подступиться. У нас были прекрасные рендеры, безумно красивые, нарисованные лучшими архитекторами. Мы пришли в градостроительные комитеты, и нам «зарубили» эти проекты сразу. Нам сказали: «У нас есть градоохранные режимы и ограничения. Мы никогда это не пропустим».

Тогда мы все переделали, отработали замечания, чтобы результат понравился и городу, и нам.

— В чем аргументы противников создания туристического кластера с фортами — тех, кто выступает против их приспособления?

— Я общалась с активистами, когда мы обсуждали концепцию фортов. Ровно половина историков и градозащитников говорит: «Ни камушка, ни кирпичика не троньте, отреставрируйте и отойдите». Другая половина активистов говорит: «Для кого такие деньги будете вкладывать? Где общественные пространства, доступ граждан к памятникам, вовлечение исторических ценностей в культурный оборот?» То есть аргументы у всех разные. Мы целый год вели диалог, вместе ездили на форты, смотрели, учитывали мнение одних, других. И мы продолжаем общаться.

— Был ли полезен этот диалог?

— Диалог всегда нужен, без него невозможно делать такие проекты. Мы слышим аргументы и, главное, идем в абсолютно правовом поле, ничего не нарушаем.

«ВАМ ПРИДЕТСЯ НАМ ПОВЕРИТЬ»

— На какие объекты «Острова фортов» вы будете приглашать инвесторов?

— Помимо музея в Кронштадте, планируется построить яхтенную марину вместимостью до 620 судов, с возможностью постоянного хранения, ремонта и обслуживания лодок, две гостиницы — четырехзвездную и трехзвездную, кафе, рестораны.

— Уже найдены инвесторы?

— Специально для проекта разработана финансовая smart-модель, которая позволяет привлекать средства для финансирования всех видов объектов кластера. На сегодняшний момент найдено уже около 80% от необходимого общего объема капитальных вложений.

— Но боятся ли инвесторы быть открывателями этой территории?

— У каждой компании своя политика, свои амбиции и страхи. Мы являемся гарантом реализации проектов. Предполагается, что участники меняться могут, а мы неизменны, мы выступаем внешним «фронтменом» проекта и говорим в ответ на все опасения: «Коллеги, вам придется нам поверить». Инвестор должен получать прибыль, и мы понимаем, что сможем масштабировать проект, только если он будет рентабельным.

— По вашим оценкам, за какой срок в среднем окупятся проекты инвесторов в Кронштадте?

— Расчетный период окупаемости — 25 лет.

— Довольно долго.

— Сейчас время непростое: коронавирус убил экономику туризма по всему миру. Все наши договоренности с инвесторами были заключены до пандемии. Все переживают сейчас. И вот убедить, что Кронштадт — это по-прежнему территория мечты, что надо вкладываться в туристическую отрасль, которая только временно в тяжелом положении, — это сложная задача. Вложить сегодня деньги в строительство гостиницы — это подвиг.

— Отказался ли кто-то из инвесторов от участия в проекте из-за пандемии и проблем в туриндустрии?

— Нет, никто не отказался, мы работаем по графику. Мы не сбились по срокам с точки зрения запуска первого этапа музейно-исторического парка и детского лагеря. Инвесторы и федеральные власти показали серьезность своих намерений.

«НЕ У КОГО БРАТЬ ОПЫТ»

— В чем вы видите главные сложности в реализации проекта «Остров фортов»?

— В том, что отработанная система реализации таких многофункциональных проектов отсутствует. Единственный прецедент — олимпийское строительство в Сочи. В какой-то части с нашим проектом можно сравнить образовательный центр «Сириус», технопарк «Сколково». Но «Остров фортов» уникален по объему строительства современной инфраструктуры, поставленным задачам, требуемому финансированию. Это действительно безаналоговый проект. Неудивительно, что он появится в Петербурге, потому что Петербург — номер один по привлечению туристов. Мы бы с удовольствием чей-то опыт переняли, но не у кого.

— Если говорить детально, то есть ли риски и в чем они заключаются?

— Всегда есть риски. Чтобы их не было, нужно сидеть дома в полной изоляции. Я больше переживаю за сопутствующие проекты развития транспортной инфраструктуры. Очень важно, чтобы оставались неизменными планы федерального центра по финансированию строительства новой развязки, а также правительства Петербурга по расширению и модернизации улично-дорожной сети Кронштадта. Мы, со своей стороны, стараемся сделать все от нас зависящее, чтобы все шло, как задумано. В частности, прилагаем усилия, чтобы синхронизировать с точки зрения подтверждающих документов обязательства федерации и региона.

— Проблемы транспортной доступности Кронштадта можно назвать препятствием к реализации проекта?

— Это не препятствие. Это задача, которую нужно решать. В моей картине мира территория кластера уже живет, там стоят гостиницы, там люди пьют глинтвейн в кафе, гуляют в парке, смотрят на закат.

Планы амбициозны, но полностью реалистичны. И у нас много союзников, работающих вместе с нами над их осуществлением.